— Так дальше жить невозможно! — Борис со злостью швырнул куриную ножку обратно в тарелку, и макароны разлетелись по всей кухне.
— Боря, что с тобой? — Люба удивлённо посмотрела на мужа, не понимая, откуда вдруг этот взрыв.
— А то, что я превратился в откормленного индюка из-за твоих мамкиных рецептов! — он хлопнул ладонью по своему пузу. — Смотри, как разнесло! Килограмм десять набрал, не меньше!
— Хочешь, я сделаю лёгкий салат? — робко предложила Люба, убирая тарелку и подбирая разбросанные макароны.
— Салат? Я что, коза, чтобы на травке сидеть? — фыркнул Борис.
— Так чего ты сам хочешь? Мясо не надо, салат тоже… — растерянно пробормотала жена.
— Вот именно! Столько лет вместе, а ты даже не знаешь, что я люблю! — Борис размахивал руками. — Всё потому, что у тебя на первом месте мамочка, а не муж. Она что скажет — то ты и делаешь. «Любонька, давай обои в цветочек» — и вот уже кухня в ромашках. А если я хочу пальмы и попугаев? «Любушка, котика заведите, без зверушки плохо» — и ты тащишь домой облезлого Барсика. Хоть бы спросила, нет ли у мужа аллергии!
— Но ведь у тебя её нет… — удивилась Люба, глядя на него с недоумением.
— Да плевать! Не в аллергии дело! А в том, что слово мамы для тебя закон, а я тут лишний! — он резко оттолкнул стул и вскочил. — Всё! С меня хватит! Ты мне надоела, твоя мамаша тоже. Не семья, а каторга! Ухожу к чёрту!
Собрав пару вещей, он демонстративно швырнул ключи на стол и хлопнул дверью. Люба застыла на месте, словно её обдали холодной водой.
— Мамочка… за что он так со мной? — всхлипывая, позвонила она. — Ни слова плохого раньше не говорил! И обои хвалил, и с Барсиком обнимался!
— Тут два варианта, доченька, — спокойно рассудила мать. — Либо бабу себе завёл, либо кризис у него, возрастное. А может, и то, и другое.
— Спасибо, мам… Успокоила… — Люба зарыдала ещё громче.
— Ну а что? Такова жизнь, — пожала плечами мать. — Хочешь убедиться — сходи к нему. Он наверняка в своей холостяцкой берлоге сидит, страдает и самолюбие лечит.
Мать никогда не питала симпатии к Борису. В её глазах он был ленивым, заносчивым и совершенно бесперспективным. Всё его «богатство» — старый катышковатый свитер, который она потом приспособила для пугала на даче. Но Люба, утончённая, добрая, умная — почему-то влюбилась в него до безумия и превратилась в тень самой себя.
— Доченька, ты ведь отлично готовишь, могла бы вести кулинарный блог, — подсказывала мать.
— Ни в коем случае! — отрезал Борис. — Не позволю жене выставлять себя напоказ!
— Люба, ну посмотри на себя! — мать сокрушалась, видя дочь в дешёвом трикотажном платье, у которого швы криво сидели. — Ты же ещё молодая! Купи что-то приличное!
— А чем это плохо? Дёшево и удобно! — вставал горой Борис. — Или ты для кого ещё наряжаться собралась?
Подумав над словами матери, Люба решилась пойти к Борису. Может, он остыл за ночь. Его «жильё» — комната в коммуналке. Когда-то именно там Люба поставила ультиматум: либо он переезжает к ним с мамой, либо развод.
— Я не могу так жить! — тогда заявила она. — Очередь в ванную, соседи заглядывают в кастрюли, пьяницы выпрашивают деньги… Или ты переезжаешь, или всё!
Борис скрепя сердце согласился. И вот теперь Люба вновь переступила этот облезлый порог. Те же тусклые коридоры, те же двери, та же вонь.
— Дай мелочи! — выскочил из соседней комнаты опухший алкаш.
— Живой ещё… — пробормотала Люба и пошла дальше.
Дверь Борисовой комнаты оказалась приоткрытой. Люба уже собралась войти, как вдруг оттуда вышла молодая женщина с чайником. Вела себя так уверенно, будто хозяйка. Люба спряталась за шкаф, переждала и, дрожа, бросилась прочь.
— Ма-а-а-а-ма! — рыдала вечером она. — У него баба!
— Я ж говорила, — только усмехнулась мать. — Ну и держаться будешь за это ничтожество?
Люба мучилась сомнениями. «А вдруг это не любовница? А вдруг сестра или соседка?» Но тут позвонил сам Борис.
— Люба, найди мои носки с молниями. И подушку мою.
На заднем плане женский голос шепнул:
— И полотенце!
— Да, и полотенце тоже, — добавил Борис. — Зайду вечером.
Люба решила встретить его как в лучшие времена. Приняла душ, уложила волосы, накрасилась. Нашла старую кожаную юбку и жакет, купленные ещё до свадьбы. С трудом втиснулась и сдерживала дыхание, лишь бы не лопнули швы.
Борис явился через три часа.
— Ты это… себя в зеркало видела? — расхохотался он. — На сардельку похожа! Даже не вздумай так на улицу выходить — позор!
Люба молча передала пакет с его вещами.
— Полотенце где? — буркнул он.
— Обсохнешь без него! — выдохнула она.
— Вот завистливая баба! — Борис плюнул и ушёл.
Люба села и вдруг услышала треск — юбка пошла по швам, за ней и жакет. С этим закончились её последние иллюзии.
Полгода спустя она набралась решимости:
— Мам, я подаю на развод.
— Наконец-то! — мать перекрестилась и даже пустилась в пляс на даче.
Но радость её длилась недолго: вечером позвонил Борис.
— Люба… мне сделали операцию… Я один… Помоги…
И Люба, позабыв всё, помчалась к нему.
Через пару дней, вернувшись с дачи, мать застала всё по-старому: Борис на диване, Люба хлопочет, готовит ему еду, заботится, а он командует.
— Доченька, ну ты хоть понимаешь… — начала было она.
— Мама, Боренька вернулся домой! — сияя, перебила её Люба.
Мать только махнула рукой. Она поняла: проблема не в Борисе. Проблема — в самой Любе. Любовь, как говорится, зла… и очень слепа.
Читайте также:
- Немедленно очистите смартфон от них : 8 приложений, которые нужно удалить прямо сейчас
- Почему кошка ест с пола, а не из миски? Важные причины, о которых вы не могли догадываться
- Секрет идеальной мойки авто: почему все делают это неправильно? Одно простое правило спасет ваш кузов
- 7 летних вещей, которые сразу выдают в возрастной женщине плохой вкус — не стоит брать такое
- Кто звонил: нужно ли отвечать и как поставить телефонных мошенников в полный тупик.
